Рон Хаббард - Поле битвы — Земля [Поле боя — Земля]

Последующие несколько дней каждое утро Ларс Торенсон практиковался в психлосском и выспрашивал у Терла различные приемы и хитрости пилотажа. Полностью доверяя настоящему другу Джонни, парень даже не предполагал, сколько времени придется учителям выколачивать из него всевозможные трюки. Ведь попробуй он применить хоть один из них в настоящем бою, костей бы не собрал, дурень. Терл знал, какую опасную игру затеял, но остановиться уже не мог. Ему удалось несколько подправить психлосский охранника. И вот однажды утром ему пришла в голову отличная мысль: животные ввели в язык много новых понятий, о которых Терл и не догадывался. Сейчас он нуждался в словаре, и охранник достал ему один. С удивительным старанием психлос начал штудировать новые слова и понятия. А их было очень много. То, что эти тупицы называли психлосским, никогда не было языком истинных психлосов. Их вариант представлял собой невероятный винегрет из чинко и их диких наречий. Настоящему психлосу невероятно трудно вызубрить эти слова, смысл их оставался совершенно непонятным. Итак, Терл начал вникать в смысл понятий типа «искупление вины», «раскаяние», «доброта», «жалость», «жестокость», «справедливость», «сострадание», «исправление ошибок». Да, усилий потребовалось много, и в дальнейшем, спустя время, Терл пришел к заключению, что это был самый тяжкий для него период. Все это было так чуждо, так несвойственно любому психлосу. Вскоре он освоил языковые трудности и решил переходить к следующей стадии своего плана.

— Послушай, — заявил он охраннику, — я чувствую такое раскаяние и вину, что держал бедного Джонни в клетке. Теперь я понимаю, как был жесток, как ошибался. Я всем сердцем понял, что должен искупить вину. Справедливость должна восторжествовать. Единственный способ — посадить меня в ту же клетку! Я должен испытать такие же страдания.

Эта тирада потребовала от него невероятных усилий, а его изможденный вид добавил искренности признаниям.

Охранник имел обыкновение записывать все их беседы, чтобы дома еще раз прослушать и закрепить пройденное. Терл, кстати, одобрил его привычку: теперь его раскаяние подкреплялось вещественно. В тот же вечер Ларс передал запись с признаниями Терла командиру комплекса. Это был новый человек, Агрилл, хорошо знающий дело радист. Он прекрасно разбирался в том, как обезвредить атомной пулей психлоса, и в силу этого недооценивал их коварства и вероломства. У Агрилла были свои трудности. Масса людей прилетала на самолетах на территорию вверенного ему комплекса — место-то легендарное! Координаторы водили экскурсантов по историческим местам, рассказывали, что и как здесь происходило. Однако каждому прибывшему хотелось взглянуть на настоящего психлоса. Большинство из них никогда не видели чудовищ, хотя и были порабощены ими. Все это требовало дополнительных хлопот и разрешений. Людей сопровождали в подземелье, где содержались пленники. Это было даже опасно из-за дыхательного газа: из-за новых обитателей помещение не реконструировалось. Вот так и созрела неожиданная идея. Агрилл отправился взглянуть на клетку, совершенно ясно, что ее необходимо слегка укрепить колючей проволокой, потом установить защитный барьер для людей. И тогда не нужно будет проводить экскурсии в подземелье. Кроме всего прочего, существовал и моральный аспект. Содержание чудовища в клетке будет хорошим напоминанием о прошлом и предостережением на будущее. Он доложил свои соображения членам Совета. Но те были заняты более важными проблемами, да в довершение ко всему Агрилл забыл сообщить, что речь идет о Терле.

Выделили техников, они проверили ограждение, наладили защиту для зрителей. Все было подготовлено. Терла с большими предосторожностями, в сопровождении усиленного отряда вооруженных охранников, переправили в клетку, где прежде томились Крисси и Патти.

«О, будь проклято это голубое небо! — стонал он. — Но придется потерпеть, ведь я здесь не для удовольствия. Пусть эти тупицы глазеют, насмешничают и дразнят. Это мне на руку».

Он исправно сносил возмездие. Когда проходила очередная толпа, напускал на себя свирепость, кидался из стороны в сторону, выкатывал глазищи и рычал, от чего маленькие дети верещали и отбегали в сторону. Когда-то давно в библиотеке чинко он прочел о гориллах, которые обитали в Африке, — те колотили себя в грудь. Он решил вести себя так же. Успех был потрясающий! Вот он, настоящий психлос — бешеный, опасный враг. Некоторые из посетителей даже швыряли в него чем попало. Все знали, что именно он посадил на цепь Джонни.

Однажды к клетке пришел Ларс и сказал, что толпа интересуется, где его ошейник. А через пару дней в клетку вошли двое и надели на него массивный стальной ошейник, приковав к прутьям. Терл был в восторге!

Командир комплекса радовался не меньше, однако не забыл предупредить охранника, что при малейшей попытке освободиться из клетки чудовище надлежало уничтожить. Терл растянул пасть в вежливой улыбке, радостно ударил себя в грудь и завопил.

2

Джонни отодвинул книгу и оттолкнул поднос с едой. Часовой, насторожившись, тревожно заглянул в стеклянную дверь. Полковник Иван немедленно подал отклик готовности. Это прозвучало как сигнал тревоги.

— Я ничего в этом не понимаю, — с горечью произнес вслух Джонни. — Совершенно ничего…

Часовой вернулся на прежнюю позицию и прислонился к кафельной стене. Крисси же встревожилась не на шутку. Подобная раздражительность совершенно не свойственна Джонни. И тем не менее, день за днем изучая психлосские книги, он становился все нетерпеливее. То, что он не дотронулся до завтрака, беспокоило Крисси. На тарелке осталась тушеная оленина с травами, специально приготовленная для него тетушкой Элен. Неделю назад та добралась до старой базы, чтобы повидать племянника и узнать о его здоровье. Увидев Джонни живым, сердобольная старушка расплакалась. Слава Богу, предчувствия обманули ее! Она умиленно сидела у изголовья своего любимца, пока не увидела, чем его кормят. С тех пор она стала передавать ему любимые лакомства.

Посыльный уже собирал посуду. Да, если Элен увидит нетронутый гостинец, сильно огорчится. Крисси подозвала часового и предложила вместе с ней поесть, чтобы не отправлять обратно.

Если бы Джонни мог легко встать, он поднялся бы и при всем уважении к книгам пнул бы эту ногой. С этой у него особый счет. В ней было собрано все о телепортации. Осознать написанное не удавалось. Психлосская математика отличалась невероятной сложностью. Джонни даже подумал, что из-за того, что у чудовищ шесть пальцев на правой руке и пять на левой, вполне вероятно, в основе их математики заложено число одиннадцать. Все их выкладки так или иначе вращались вокруг одиннадцати. Человечество же, Джонни знал, пользовалось десятеричной системой исчисления. Он прочитал об этом, сам-то он изучал лишь психлосскую математику. Однако все, что касалось телепортации, не лезло ни в какие ворота. Эта книга доводила его до головной боли, а называлась она «Элементарные принципы интегральных телепортационных уравнений». Да… Если это — элементарные, хотелось бы ему взглянуть на сложные! Абсолютно ничего непонятно…

Он оперся здоровой рукой о край металлического обеденного столика и, покачиваясь, с трудом попытался привстать.

— Я собираюсь выбраться отсюда! — резко заявил он. — Что толку валяться в постели и ждать, когда небо обрушится на планету?! Где моя рубашка?

Полковник подошел поддержать Джонни, но тот оттолкнул его. Стоять он мог самостоятельно. Крисси заметалась по комнате, распахивая дверцы шкафов. Иван похватал костыли и трости. Охранник, в обязанности которого входило докладывать обо всем Роберту Лисе, тотчас схватился за трубку радиотелефона. Джонни выбрал костыль с круглым набалдашником. Мак-Кендрик учил его пользоваться разными приспособлениями. Сложность состояла в том, что вся правая половина тела, и рука, и нога, висели у Джонни, как плети, а опираться левой рукой на костыль, одновременно переступая левой же ногой, было очень трудно. Тот костыль, что выбрал Джонни, прислал в подарок предводитель африканцев, который и не догадывался о недуге легендарного героя. Черное дерево было искусно вырезано. Рукоятка была удобной, тщательно отполированной. А применялись подобные предметы не только как костыли, но и как метательное оружие.

Джонни прислонился к стене и стянул с себя больничную одежду. Крисси протянула ему рубаху из тонкой бычьей кожи, но из-за непонятного упрямства он выбрал штаны из оленьей кожи и старую рубаху со шнуровкой. Крисси помогла надеть мокасины. Он с трудом открыл выдвижной ящик стола и достал кобуру. Один из сапожников переделал для него кобуру под левую руку и подарил отделанный золотом поясной ремень. Все это Джонни натянул поверх рубахи. В кобуре покоился «Смит энд Вессон» сорок пятого калибра с радиационными прокладками. Джонни вытащил его, положил в ящик, а в кобуру вложил небольшой бластер. На укоризненный взгляд Ивана ответил: